Не убил, не проклял, не предал,
Только больше не смотрит в глаза.
И стыд свой темный поведал
В тихой комнате образам.
Весь согнулся, и голос глуше,
белых рук движенья верней….
Ах! когда-нибудь он задушит,
Задушит меня во сне.
Не убил, не проклял, не предал,
Только больше не смотрит в глаза.
И стыд свой темный поведал
В тихой комнате образам.
Весь согнулся, и голос глуше,
белых рук движенья верней….
Ах! когда-нибудь он задушит,
Задушит меня во сне.